Зарубежные поэты в разных переводах...

[Le_poitou]

Любопытно, читать замечательных зарубежных поэтов (и прозаиков) в переводах не менее замечательных русских поэтов и переводчиков... Создается впечатление, что каждый раз держишь в руках новое произведение можно сравнить различные переводы и получить наиболее яркое и полное представление о любимых стихотворениях и поэмах

[Le_poitou]

Вот наткнулась на разные переводы Бармаглота "Алиса в звзеркалье" Льюиса Кэролла... Забавно...

Перевод Дины Орловской (1967 год) самый известный
Бармаглот

Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки
Как мюмзики в мове.

О, бойся Бармаглота, сын!
Он так свирлеп и дик,
А в глуще рымит исполин —
Злопастный Брандашмыг!

Но взял он меч, и взял он щит,
Высоких полон дум.
В глущобу путь его лежит,
Под дерево Тумтум.

Он стал под дерево и ждёт,
И вдруг граахнул гром —
Летит ужасный Бармаглот
И пылкает огнём!

Раз-два, раз-два! Горит трава,
Взы-взы — стрижает меч.
Ува! Ува! И голова
Барабардает с плеч!

О светозарный мальчик мой!
Ты победил в бою!
О храброславленный герой,
Хвалу тебе пою!

Варкалось. Хливкие шорьки
Пырялись по наве.
И хрюкотали зелюки
Как мюмзики в мове.

Перевод Татьяны Щепкиной-Куперник (1924 год)
Верлиока

Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,
Склипких козей царапистый рой.
Тихо мисиков стайка грустела во мгле.
Зеленавки хрющали порой.

-- "Милый сын, Верлиоки беги, как огня,
Бойся хватких когтей и зубов!
Бойся птицы Юб-Юб и послушай меня:
Неукротно свиреп Драколов".

Вынул меч он бурлатный тогда из ножен,
Но дождаться врага все не мог:
И в глубейшую думу свою погружен,
Под ветвями Тум-Тума прилег.

И пока предавался он думам своим,
Верлиока вдруг из лесу -- шасть!
Из смотрил его -- жар, из дышил его -- дым,
И пыхтя, раздыряется пасть.

Раз и два! Раз и два!.. Окровилас' трава...
Он пронзил Верлиоку мечом.
Тот лежит неживой... А с его головой
Скоропясь, полетел он скачем.

-- "Сын, ты зло погубил, Верлиоку убил!
Обмними меня -- подвиг свершен.
Мой Блестянчик, хвала!.. Урла-лап! Кур-ла-ла!.."
Зауракал на радости он...

Было супно. Кругтелся, винтясь по земле,
Склипких козей царапистый рой.
Тихо мисиков стайка грустела во мгле.
Зеленавки хрющали порой.


Перевод Вл Орел (1980 год)
Джаббервокки

Сверкалось... Скойкие сюды
Волчились у развел,
Дрожжали в ужасе грозды
И крюх засвирепел.

"Ты Умзара страшись, мой сын!
Его следов искать не смей.
И помни: не ходи один
Ловить Сплетнистых змей!"

Свой чудо-юдоострый меч
Он взял и двинулся вперед.
Но полон дум, он под Зум-Зум
Раскидистый идет.

И вот пока он крепко шпал,
Явился Умзар огневой
И он на Рыбцаря напал:
Ты слышишь звонкий вой?

Да, чудо-юдоострый меч
Сильнее Умзара стократ!
Зверой побрит, Герой спешит
Спешит споржественно назад.

"Я победил его, Старик!"
"Позволь тебя я обниму! -
Вот это час, вот это миг!" -
Отец сказал ему.

Сверкалось... Скойкие сюды
Волчились у развел,
Дрожжали в ужасе грозды
И крюх засвирепел.

Перевод В. и Л.Успенские (1940 год)
Баллада о Джаббервокке

Сварнело. Провко ящуки
Паробуртелись по вселянке;
Хворчастны были швабраки
Зелиньи чхрыли в издомлянке.

"Сын! Джаббервокка берегись:
Ужасны клюв его и лапа.
И птицы Джубджуб стерегись
И опаужься Бендерцапа!"

Взяв свой чумеч, он шел на шум,
Искал врага кровавологи
И подле дерева Тумтум
Остановился на дороге.

Стоит грозумчив и гневок, -
Вдруг огнеглазый и рычащий,
Дымясь восторгом, Джаббервокк
Летит к нему глумучей чащей.

Но вкривь-вкось чумеч кривой
Чикчикает над Джаббервокком,
И вот с отрубленной главой
Герой несется торжескоком.

"Как? Он убил его? Смотри!
Хитральчик мой, сынок лучавый!
О, харара! О, харара!
Какой денек героеславый"...

Сварнело. Провко ящуки
Паробуртелись по вселянке;
Хворчастны были швабраки
Зелиньи чхрыли в издомлянке.

[Le_poitou]

И еще...

Перевод А.А Щербакова (1969 год)
Тарбормошки

Розгрень. Юрзкие хомейки
Просвертели весь травас.
Айяяют брыскунчейки
Под скорячий рыжичас

"Сын мой, бойся Тарбормота!
Он когтист, клыкаст и лют.
Не ходи через болото:
Там ведь Цапчики живут!'

Быстрый меч берет он в руки
Стрембежит в лесной овраг,
И в овраге у корняги
Ждет, когда нагрянет враг.

Тяглодумчиво стоящий
Ожидает он и вот,
Бурворча, бредет сквозь чащу
Пламеглазый Тарбормот.

Он как крикнет! Меч как жикнет
Голова летит долой!
С ней под мышку он вприпрыжку
Возвращается домой.

"Победитель Тарбормота!
Дай тебя я лобзниму!
Урробраво! Привеслава!
Говорит отец ему"

Розгрень. Юрзкие хомейки
Просвертели весь травас.
Айяяют брыскунчейки
Под скорячий рыжичас

И вот самый современный переврод...

Перевод Л. Л. Яхнина, Ю. А. Данилова (1999 год)
Змеегрыч

Червело. Ужные мрави
Кузали на снову.
За нисом прали курави,
Склюняя пелаву.

А длиннохрастый Змеегрыч
Уже рептит на зель,
И слышен плюстоустый злыч
За триныжды мезель.

И хребосклон темел. И бум
Гулел как барабал.
Под дерным веревом Тум-Тум
Храбо Гатырь затал.

Твержал в крепке он чит и щеч,
И зорк его смолел.
Он Змеегрычу вмог отсвечь
Триныжды головел.

Стражись, ужалый Змеегрыч,
Мерзей своей дрожбой!
Но встречь заграчил воплый крыч
И рыклый крылый вой.

Звекнул – раз-раз – плоострый щеч,
И грыкнул длиннохраст.
Смерщела мразкая калечь.
Ура! Свержит злобаст!

Червело. Ужные мрави
Кузали на снову.
За нисом прали курави,
Склюняя пелаву.


Мдя, современный не значит лучший... Мне больше всего понравились "Тарбормошки" в переводе А. Щербакова (1969 года) и "Верлиока" в переводе Татьяны Щепкиной-Куперник (1924 года)

[Princessa]

Забавно... Только мне совсем не понравился современный перевод... Он очень мерзкий.... Аж мурашки бегают.
А остальные варианты весьма забавны. Перевод Щербакова понравился практически как и самый распостраненный Орловской.
Спасибо, Кать...

[Le_poitou]

А вот еще нашла временную цепочку переводов, моего любимого Сонета 116 У. Шекспира...

Перевод Николай Гербель (1859 год)
Сонет 116

К слиянью честных душ не стану больше вновь
Я воздвигать преград! Любовь - уж не любовь,
Когда меняет цвет в малейшем измененье
И отлетает прочь при первом охлажденье.
Любовь есть крепкий столп, высокий, как мечта,
Глядящий гордо вдаль на бури и на горе;
Она - звезда в пути для всех плывущих в море;
Измерена же в ней одна лишь высота.
Любовь верна, хотя уста ее бледнеют,
Когда она парит под времени косой;
Любовь в теченье лет не меркнет, не тускнеет
И часто до доски ведет нас гробовой.
Когда ж мои уста неправдой погрешили,
То значит - я не пел, а люди не любили!

Перевод С. Я Маршака (1955 год)
Сонет 116

Мешать соединенью двух сердец
Я не намерен. Может ли измена
Любви безмерной положить конец?
Любовь не знает убыли и тлена.

Любовь - над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане.
Любовь - звезда, которою моряк
Определяет место в океане.

Любовь - не кукла жалкая в руках
У времени, стирающего розы
На пламенных устах и на щеках,
И не страшны ей времени угрозы.

А если я не прав и лжет мой стих,
То нет любви - и нет стихов моих!


Перевод А.Финкель (1968 год)
Сонет 116

Помехой быть двум любящим сердцам
Я не хочу. Нет для любви прощенья,
Когда она покорна всем ветрам
Иль отступает, видя наступленье.

О нет! Любовь - незыблемый маяк,
Его не сотрясают ураганы;
Любовь - звезда; ее неясен знак,
Но указует путь чрез океаны.

И не игрушка времени она,
Хоть серп его и не проходит мимо.
Недель и дней ей смена не страшна -
Она в веках стоит неколебимо.

А если не верны стихи мои -
То я не знал ни песен, ни любви.


Перевод Роберт Винонен (1971 год)
Сонет 116

Не думаю, что истинной любви
преградой будут эти передряги.
Ведь тем, кто ей вручил сердца свои,
в любом бою не занимать отваги.
Для них любовь сияет, как звезда
для кораблей, измотанных стихией.
Она укажет путь, но никогда
не посвятит нас в тайны неземные.
Ей не к лицу кривляния шута
У трона Времени: векам на зависть,
она дойдет до Страшного суда,
не изменяя и не изменяясь.
А если это ложь, - я не поэт
и правды в мире не было и нет.

[Le_poitou]

И вот совсем современные...

Перевод Владимира Орла (1986 год)
Сонет 116

Сердцам, соединяющимся вновь,
Я не помеха. Никогда измене
Любовь не изменить на нелюбовь
И не заставить преклонить колени.
Любовь - маяк, которому суда
Доверятся и в шторме, и в тумане.
Любовь - непостоянная звезда,
Сулящая надежду в океане.
Любовь нейдет ко Времени в шуты,
Его удары сносит терпеливо
И до конца, без страха пустоты,
Цепляется за краешек обрыва.
А если мне поверить ты не смог,
То, значит, нет любви и этих строк.


Перевод Сергей Шестаков (2002 год)
Сонет 116

Ничто двум душам честным не мешает
Соединиться. Нелюбовь любовь,
Что, находя измену, изменяет,
Иль умирает, усмиряя кровь.

О, нет! Любовь не поколеблют штормы,
Она маяк, который не задуть;
Любовь – звезда, что из пределов горних
Судам заблудшим выправляет путь.

Ей Времени не страшен серп грозящий,
Хоть губит розы губ он и ланит.
Она среди мгновений преходящих
Навеки неизменная стоит.

Что я не прав, доказано коль будет, -
То плох мой стих, иль не любили люди

Перевод Алла Гозун (2005 год)
Сонет 116


Не дай мне Бог стать на твоем пути
Препятствием; не то зовут любовью,
Что можно с корнем вырвать из груди,
Согнуть, сломать, не расплатившись кровью.
О, нет, любовь такой ориентир,
Что в cамый трудный час не исчезает;
Она – звезда, спасающая мир,
Ей истинной цены никто не знает.
Вне Времени, - хоть Время не щадит
Ни алых губ, ни нежного румянца, -
Всё вынесет она, всё победит,
И в Судный День любви не нужно глянца.

Но если это - ложь, а я не знал,
То к черту всё, что я о ней писал.

[Le_poitou]

Мне все переводы в разной степени, понравились... Просто замечательно

[Princessa]

Катя, какая ты молодец!! Такую работу проделать! Мне тоже понравились в равной тепени все переводы Шекспира, причем переводы последних лет ничуть не уступаю т Маршаку. Это приятно... Читая разные варианты переводов я всегда сожалею, что не могу читать такие прекрасные стихи в оригинале...

[bag2006]

Решил привести оригинал стихотворения Кэрролла - вдруг кому интересно.

........JABBERWOCKY

'Twas brillig, and the slithy toves
Did gyre and gimble in the wabe:
All mimsy were the borogoves.
And the mome raths outgrabe.

Beware the Jabberwock, my son!
The jaws that bite, the claws that catch!
Beware the Jubjub bird, and shun
The frumious Bandersnatch!

He took his vorpal sword in hand:
Long time the manxome foe he sought -
So rested he by the Tumium tree,
And stood awhile in thought.

And, as in uffish thought he stood,
The Jabberwock, with eyes of flame,
Came whiffling through the tulgey wood,
And burbled as it came!

One, two! One, two! And through and through
The vorpal blade went snicker-snack!
He left it dead, and with its head
He went galumphing back.

And hast thou slain the Jabberwock?
Come to my arms, my beamish boy!
O frabjous day! Callooh! Callay!
He chortled in his joy.

'Twas brillig, and the slithy toves
Did gyre and gimble in the wabe:
All mimsy were the borogoves,
And the mome raths outgrabe.

[Le_poitou]

Странный, дерзкий, пламенный Артюр Рембо... "Пьяный корабль" впечатляет... Вот несколько на мой взгляд самых лучших переводов

Перевод Давид Самойлов
Пьяный корабль

Когда, от бичевы освободившись, я
Поплыл по воле Рек, глухих и непогожих,
На крашеных столбах - мишени для копья -
Кончались моряки под вопли краснокожих.

Теперь я весь свой груз спустил бы задарма:
Фламандское зерно и английские ткани,
Пока на берегу шла эта кутерьма,
Я плыл, куда несло, забыв о капитане.

В свирепой толчее я мчался в даль морей,
Как мозг ребенка, глух уже другую зиму.
И Полуострова срывались с якорей,
От суши отделясь, проскакивали мимо.

Шторм пробуждал меня, возничий жертв морских,
Как пробка, на волнах плясал я десять суток,
Презрев дурацкий взор огней береговых,
Среди слепых стихий, утративших рассудок.

В сосновой скорлупе ворочалась волна,
И мне была сладка, как мальчику кислица
Отмыла все следы блевоты и вина
И сорвала рули, когда пошла яриться.

С тех пор я был омыт поэзией морей,
Густым настоем звёзд и призрачным свеченьем,
Я жрал голубизну, где странствует ничей
Завороженный труп, влеком морским теченьем.

Где вдруг линяет синь от яркости дневной,
И, отгоняя бред, взяв верх над ритмом тусклым,
Огромней ваших лир, мощней, чем чад хмельной,
Горчайшая любовь вскипает рыжим суслом.

Я знаю смерч, бурун, водоворот, борей,
Грозовый небосвод над вечером ревущим,
Рассвет, что всполошен, как стая сизарей,
И видел то, что лишь мерещится живущим.

Я видел низких зорь передрассветный сон,
Сгущенный в синяки мистических видений,
И волны, что дрожат и ходят колесом,
Как лицедеи из старинных представлений.

Я долго созерцал, как, злобой обуян,
Ревет прибой, похож на стадо в истерии,
Не ведая еще, что дикий Океан
Смиренно припадет к ногам Святой Марии.

Вы знаете! Я плыл вдоль неземных Флорид,
Там, где цветы, глаза пантер, обличьем сходных
С людьми, и, наклонясь, там радуга парит
Цветною упряжью для табунов подводных.

Я чуял смрад болот, подобье старых мреж,
Где в тростниках гниет нутро Левиафана,
Я видел мертвый штиль и в нем - воды мятеж,
И в мутной глубине жемчужного тумана -

Жар неба, бледный диск, мерцанье ледников
И мели мерзкие среди заливов грязных,
Где змеи жирные - жратва лесных клопов -
В дурмане падают с дерев винтообразных.

Как детям показать поющих рыб, дорад,
И рыбок золотых, не знающих печали!
Я в пене лепестков летел, прохладе рад.
Нездешние ветра полет мой окрыляли.

Бывало, Океан, устав от полюсов,
Укачивал меня, и пеньем монотонным
Цветною мглой в борта всосаться был готов
Я был, как женщина, коленопреклонённым....

Почти что остров, я опять пускался в путь,
Влача помёт и птиц, пришедших в исступленье,
И осторожный труп, задумавший соснуть,
Попятившись, вползал свкозь хрупкие крепленья.

И вот, осатанев в лазури ветровой,
Я - тот, кто у смерчей заимствовал прическу.
Ганзейский парусник и шлюп сторожевой
Не примут на буксир мой кузов, пьяный в доску!

Я, вольный, мчал в дыму сквозь лиловатый свет,
Кирпичный небосвод тараня, словно стены
Заляпанные - чтоб посмаковал поэт! -
Сплошь лишаями солнц или соплями пены;

Метался, весь в огнях, безумная доска,
С толпой морских коньков устраивая гонки,
Когда Июль крушил ударом кулака
Ультрамарин небес, и прошибал воронки;

Мальштремы слышавший за тридевять округ,
И бегемотов гон и стон из их утробы,
Сучивший синеву не покладая рук,
Я начал тосковать по гаваням Европы.

Я видел небеса, что спятили давно,
Меж звездных островов я плыл с астральной пылью...
Неужто в тех ночах ты спишь, окружено
Златою стаей птиц, Грядущее Всесилье?

Я изрыдался! Как ужасен ход времен,
Язвительна луна и беспощадны зори!
Я горечью любви по горло опоён.
Скорей разбейся, киль! Пускай я кану в море!

Нет! Я хотел бы в ту Европу, где малыш
В пахучих сумерках перед канавкой сточной
Невольно загрустив и вслушиваясь в тишь,
За лодочкой следит, как мотылек, непрочной.

Но больше не могу, уставший от валов,
Опережать суда, летя навстречу бурям,
И не перенесу надменность вымпелов,
И жутко мне смотреть в глаза плавучих тюрем.

[Le_poitou]

Пьяный корабль переводил Владимир Набоков, Павел Антакольский и многие другие
Потрясающие строки...
В переводе Давида Самойлова

"С тех пор я был омыт поэзией морей,
Густым настоем звёзд и призрачным свеченьем..."

и те же строки в переводе Вл. Набокова

"И вольно с этих пор купался я в поэме
кишащих звездами лучисто-млечных вод..."

Перевод Владимира Набокова
Пьяный корабль

В стране бесстрастных рек спускаясь по теченью,
хватился я моих усердных бурлаков:
индейцы ярые избрали их мишенью,
нагими их сковав у радужных столбов.

Есть много кораблей, фламандский хлеб везущих
и хлопок английский,- но к ним я охладел.
Когда прикончили тех пленников орущих,
открыли реки мне свободнейший удел.

И я,- который был, зимой недавней, глуше
младенческих мозгов,- бежал на зов морской,
и полуостровам, оторванным от суши,
не знать таких боев и удали такой.

Был штормом освящен мой водный первопуток.
Средь волн, без устали влачащих жертв своих,
протанцевал и я, как пробка, десять суток,
не помня глупых глаз огней береговых.

Вкусней, чем мальчику плоть яблока сырая,
вошла в еловый трюм зеленая вода,
меня от пятен вин и рвоты очищая
и унося мой руль и якорь навсегда.

И вольно с этих пор купался я в поэме
кишащих звездами лучисто-млечных вод,
где, очарованный и безучастный, время
от времени ко дну утопленник идет,

где, в пламенные дни, лазурь сквозную влаги
окрашивая вдруг, кружатся в забытьи,-
просторней ваших лир, разымчивее браги,-
туманы рыжие и горькие любви.

Я знаю небеса в сполохах, и глубины,
и водоверть, и смерч, покой по вечерам,
рассвет восторженный, как вылет голубиный,
и видел я подчас, что мнится морякам;

я видел низких зорь пятнистые пожары,
в лиловых сгустках туч мистический провал,
как привидения из драмы очень старой,
волнуясь чередой, за валом веял вал,

я видел снежный свет ночей зеленооких,
лобзанья долгие медлительных морей,
и ваш круговорот, неслыханные соки,
и твой цветной огонь, о фосфор-чародей!

По целым месяцам внимал я истерии
скотоподобных волн при взятии скалы,
не думая о том, что светлые Марии
могли бы обуздать бодливые валы.

Уж я ль не приставал к немыслимой Флориде,-
где смешаны цветы с глазами, с пестротой
пантер и тел людских и с радугами, в виде
натянутых вожжей над зеленью морской!

Брожения болот я видел,- словно мрежи,
где в тине целиком гниет левиафан,
штиль и крушенье волн, когда всю даль прорежет
и опрокинется над бездной ураган.

Серебряные льды, и перламутр, и пламя,
коричневую мель у берегов гнилых,
где змеи тяжкие, едомые клопами,
с деревьев падают смолистых и кривых.

Я б детям показал огнистые созданья
морские,- золотых, певучих этих рыб.
Прелестной пеною цвели мои блужданья,
мне ветер придавал волшебных крыл изгиб.

Меж полюсов и зон устав бродить без цели,
порой качался я нежнее. Подходил
рой теневых цветов, присоски их желтели,
и я как женщина молящаяся был,-

пока, на палубе колыша нечистоты,
золотоглазых птиц, их клики, кутерьму,
я плыл, и сквозь меня, сквозь хрупкие пролеты,
дремотно пятился утопленник во тьму.

Но я, затерянный в кудрях травы летейской,
я, бурей брошенный в эфир глухонемой,
шатун, чьей скорлупы ни парусник ганзейский,
ни зоркий монитор не сыщет под водой,-

я, вольный и живой, дымно-лиловым мраком
пробивший небеса, кирпичную их высь,
где б высмотрел поэт все, до чего он лаком,-
лазури лишаи и солнечную слизь,-

я, дикою доской в трескучих пятнах ярких
бежавший средь морских изогнутых коньков,
когда дубинами крушило солнце арки
ультрамариновых июльских облаков,-

я, трепетавший так, когда был слышен топот
Мальстромов вдалеке и Бегемотов бег,
паломник в синеве недвижной,- о, Европа,
твой древний парапет запомнил я навек!

Я видел звездные архипелаги! Земли,
приветные пловцу, и небеса, как бред.
Не там ли, в глубине, в изгнании ты дремлешь,
о, стая райских птиц, о, мощь грядущих лет?

Но, право ж, нету слез. Так безнадежны зори,
так солнце солоно, так тягостна луна.
Любовью горькою меня раздуло море...
Пусть лопнет остов мой! Бери меня, волна!

Из европейских вод мне сладостна была бы
та лужа черная, где детская рука,
средь грустных сумерек, челнок пускает слабый,
напоминающий сквозного мотылька.

О, волны, не могу, исполненный истомы,
пересекать волну купеческих судов,
победно проходить среди знамен и грома
и проплывать вблизи ужасных глаз мостов.

[Le_poitou]

И единственный женский перевод, который я нашла мне очень понравился
те же строки...
"Я погрузился в гул поэмы океана,
Густое зелье звезд, седое молоко..."

Перевод Натальи Стрижевской
Пьяный корабль

Когда меня река поволокла лениво,
Никто не встал к рулю, не бросился к снастям,
Всех краснокожие поймали и хвастливо
Прибили нагишом к раскрашенным столбам.

Мой экипаж был мертв; намок английский
хлопок,
Струилось из мешков фламандское зерно;
Умолкли дикий визг, свист, гиканье и топот,
И по теченью вниз поплыл я как бревно.

Под трубный вой ветров, взмывая на буруны,
Я, бывший столько зим, как мозг младенца, глух,
Шел в пляс сквозь круговерть, и острова, как шхуны,
Срывались с якорей и мчались во весь дух!

Меня крестил зюйд-вест в кипящих водах адских,
Как пробку десять дней меня швырял норд-ост,
Но не отыскивал я маяков дурацких,
Летя в кромешной тьме через морской погост.

Пробив сосновый борт, как хрупкую скорлупку,
Как детям яблоки зеленые вкусна,
Вода ворвалась в трюм, слизнула руль и рубку
И пятна сивые от желчи и вина.

Я погрузился в гул поэмы океана,
Густое зелье звезд, седое молоко
Иссиня-черных бездн, где юнга бездыханный
С улыбкой на волнах качается легко.

Где, вспенив блеклый бред и полночи чернила,
Пьянее наших вин и наших лир мощней,
Клокочет бурое прогорклое бродило
Любви взбухающей в тупом сиянье дней.

Я видел туши туч, пробитые зарницей,
Торнадо и муссон, я видел ночь как ад
И утро томное как трепет голубицы,
Я повидал все то, что люди сказкой мнят.

Я видел мрачные мистерии закатов:
Каталось солнце по растерзанным валам,
В синюшном хрипе волн и громовых раскатах,
Как обезумевший актер античных драм.

Мне снилось снежными ночами, что лагуны
Я в губы целовал и обнимал метель,
Зевали синь и зыбь и просыпались луны,
В поющих фосфорах стыл золотистый хмель.

Я шел сквозь буйство бухт, прибоев истерии,
Шквал месяц, день за днем, как бык взъяренный, выл,

Не ждал я, что стопы пресветлые Марии
Изгонят бесов из храпящих водных рыл.

Клянусь, цвели глаза пантер с девичьей кожей
Под солнцем тех Флорид, где нес меня тайфун,
И радуги, двоясь, натягивали вожжи
Над морем, и летел лазоревый табун.

Я повидал болот удушливые хляби,
Где в тростниковой тьме гниет Левиафан,
И как бесшумно смерч встает из легкой ряби,
И водопад стеной идет как ураган.

Торосы ртутные, лимонные лиманы,
Тропическую топь и кладбище судов:
Затон, где дохлых змей зловонные лианы
Сжирает полчище пиявок и клопов.

Как тешил бы детей блеск золотой макрели,
Летучих райских птиц и радуги дорад!
В жасминной пене я дремал как в колыбели,
На крыльях уносил меня смеясь пассат.

Томился океан, окован полюсами,
Меня укачивал его коварный стон,
Букеты сумрака с медузными цветами
Я ночью собирал, коленопреклонен.

Как остров я тащил груз птичьих перебранок,
Помет вис на снастях, тек изо всех прорех;
Я дрейфовал, в меня сквозь щели в днище
драном Вплывал утопленник и дрыхнул брюхом вверх.


В коросте раковин и в прядях океана,
Я бурей занесен в безмолвные миры,
И не отыщут мой скелет от соли пьяный
Ни мониторы, ни ганзейские багры.

Свободный, в пелене фиалковых рассветов
Я небо пробивал, как стены крепостей,
Сбивая лакомства любимые поэтов:
Лазурь сопливую и солнечный репей.

Когда как щепку вскачь меня несли глубины,
Сквозь шлейфы светляков и рой морских коньков,
Июли рушили ударами дубины
Ультрамарин небес в багровый горн веков.

Я, с дрожью за сто лье слыхавший в реве бури,
Как бегемотицу сопя валил Мальстрим,
Недреманный челнок незыблемой лазури,
В Европу вновь стремлюсь, к ее камням седым.

Я острова открыл в жемчужной звездной дали!
Бездонной ночью по слепому небу плыл!
Не там ли дремлешь ты в блистательной опале
Под пенье птиц златых, о мощь грядущих сил?

Я долго слезы лил! Довольно! Горьки зори!
Все солнца как полынь! Все луны заодно!
Я съеден ржой любви, опоен брагой горя!
Пускай трещит мой киль! Скорей бы лечь на дно!


В Европу я тащусь не к заводям зеркальным —
Отныне дорог мне лишь мутный водосток,
Где в пряной мгле плывет за мальчиком печальным
Бумажный парусник, как майский мотылек.

Я больше не могу влачиться по заливам
Средь ботов с грузом льна, пшеницы и мадер,
Ни проплывать в виду флагштоков горделивых,
Ни с дрожью выносить взгляд каторжных галер.

[Le_poitou]

Знаменитые "Алкоголи" Гийома Аполлинера...

МОСТ МИРАБО



Мост Мирабо минуют волны Сены
И дни любви
Но помню я смиренно
Что радость горю шла всегда на смену

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Лицом к лицу постой еще со мною
Мост наших рук
Простерся над рекою
От глаз людских не знающей покою

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Любовь уходит как вода разлива
Любовь уходит
Жизнь нетороплива
О как Надежда вдруг нетерпелива

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Так день за днем текут без перемены
Их не вернуть
Плывут как клочья пены
Мост Мирабо минуют волны Сены

Пусть бьют часы приходит ночь
Я остаюсь дни мчатся прочь

Перевод И. Кузнецовой

МОСТ МИРАБО


Под мостом Мирабо вечно новая Сена.
Это наша любовь
Для меня навсегда неизменна,
Это горе сменяется счастьем мгновенно.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

И глазами в глаза, и сплетаются руки.
А внизу под мостом -
Волны рук, обреченные муке,
И глаза, обреченные долгой разлуке.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

А любовь - это волны, бегущие мимо.
Так проходит она.
Словно жизнь, ненадежно хранима,
Иль Надежда, скользящая необгонимо.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

Дни безумно мгновенны, недели мгновенны.
Да и прошлого нет.
Все любви невозвратно забвенны...
Под мостом круговерть убегающей Сены.

Снова пробило время ночное.
Мое прошлое снова со мною.

Перевод П. Антокольского

MОСТ МИРАБО


Под мостом Мирабо исчезает Сена
А с нею любовь
Что же грусть неизменна
Уступавшая радостям так смиренно

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Словно мост мы сомкнули руки с тобою
Покуда волна
За волной чередою
Взгляд за взглядом влечет под него с тоскою

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Вот и наша любовь подобна стремнине
И медлят года
Как река на равнине
Но надежда неистова и поныне

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Дни уходят недели тают как пена
И словно любовь
И как жизнь постепенно
Под мостом Мирабо исчезает Сена

Тьма спускается полночь бьет
Дни уходят а жизнь идет

Перевод М. Яснова

[kumarfilmru]

прощай стас шмелев bam margera 2009 приколы по смс umom muzcinu ne ponjat увк 1699 стишки про камыш Быстрый поиск все фота al capone знакомства tu2 переклад heinrich heine lorelei фразы о любви на английском love boy любимые цитаты я с право naiked ты меня забуть ты меня прости ты меня ночами тёмными не зови kutseoppekeskus dnevnik 1 aprelja гвердцители вечная любовь gta sanandreas kodi ключ к игре супер корова karinsks приколы на 1 апреля как удалить свою страницу с limpa.ru как удалить свою страницу с limpa.ru королева минета tinky yandex.ru you killed me with your smile www.eroslike.ru люблю просто смотреть как ты смеёшься люблю называть тебя своим солнцем n o a z r u www.totali spais ru msnkiss1 hotmail.com красивое описание пельменей дневник пользователя flygirl www anegdot ru instruments 3.9 ru сериал нетакая honda236 mail.ru

[Igor13]

Хорошая рубрика. Интересная.

Сразу вспоминается " перевод" с перевода Пушкина0обратно на русский:

"Был Кочубей богат и горд,
стада упитанными были...
И очень много конских морд,
шелков, сатинов -первый сорт,
его потребностям служили..."

[Igor13]

Знаю с детства один перевод- наверное-народный- с Шекспира на Одесский:

Для развлеченья современной молодежи
я спеть куплеты Вам сейчас готовлюсь тоже,
И познакомлю вас в куплетах_
скажем прямо,
с бессмертным творчеством Шекспира Уильяма.

Он был, бесспорно,
поэтической натурой,
Он родился в эпоху Короля Артура.
он не женат был-
это видно на портрете,
но у него, как и у всех,
имелись дети...

" Верона, право, -самый лучший город в мире,-
живет там каждый жлоб в отдельнейшей квартире.
Но если верить нам бендюжнику Арону,
не променял бы он Одессу на Верону....

Там жили славные сеньоры Капулетти,
У них ,конечно, как у всех,-имелись дети,
Дочь, красотою всех затмившая на свете,
Джульетта звать её,-коль верить тете Этте.

А рядом с ними жили гордые Монтекки,
(потомки жили их ещё в прошедшем веке).
Дружили так друг с другом эти лорды-леди,
Как наши с Вами коммунальные соседи...

Служил Монтекки, говорят, в Центросоюзе,
А Капулетти-худруком- в Веронском ТЮЗе...
Как говорил Анох-Монтек на той неделе,-
Ах,- дай нам Бог иметь все,-что они имели..."


Ну - и так до конца. Не очень пошло, но остроумно.

[Igor13]

ШАРЛЬ ЛЕКОНТ ДЕ ЛИЛЬ...(1818-1894)
Кто только не занимался переводами с Шарля де Лиль(я)-( Анненский и Гумилев.., к примеру...).


ПЕРЕВОДЫ Ю. КОРНЕЕВА "РОГ"(-из французской лирики.)
-----------------------------------------------------------

"СМЕРТЬ ЛЬВА"

"Охотник опытный, гонитель мирных стад,
на вольном воздухе вспоенный кровью черной,
Любил когда-то он с рычаньем бросить взгляд
на океан и степь со склонов цепи горной...

Похож на грешника, низвергнутого в Ад,
по клетке он потом метался, непокорный,
И лбом о прутья бил по многу раз подряд,
Но лишь толпе зевак служил забавой вздорной.

Он понял наконец, что рок неумолим,
И бросил есть и пить, и смерть пришла за ним...
И унесла его скитальческую душу...

О сердце, почему от мук осатанев,
я все же вырваться из клетки жизни трушу
и медлю сделать то, что сделал пленный лев?"

[Igor13]

ЖАН АРТЮР РЕМБО

"Пьяный корабль" -в переводе Б, ЛИВШИЦА

"Когда бесстрастных рек я вверился теченью,
не подчинялся я уже бичевщикам:
Индейцы-крикуны их сделали мишенью,
нагими пригвоздив к расписанным столбам.

Мне было всё равно: английская ли пряжа,
фламандское ль зерно мой наполняют трюм.
Едва я буйного лишился экипажа,
как с дозволенья рек понесся наобум.

Я мчался под морских приливов плеск суровый,
минувшею зимой, как мозг ребенка, глух,
и Полуострова, отдавшие найтовы,
в сумятице с трудом переводили дух.

Благословение приняв от урагана,
я десять суток плыл, пустясь, как пробка, в пляс
по волнам, трупы жертв влекущим неустанно,
и тусклых фонарей забыл дурацкий глаз.

Как мякоть яблока моченого приятна
дитяти, так волны мне сладок был набег,
омыв блевотиной и вин сапфирных пятна
оставив мне,-снесла она и руль и дрек...

С тех пор я ринулся, пленен её простором,
в поэму моря, в звезд таинственный настой,
лазури водные глотая, по которым
плывет задумчивый утопленник порой.

И где, окрасив вдруг все бреды, все сапфиры,
все ритмы вялые златистостью дневной,
сильней,-чем алкоголь, звончей, чем ваши лиры,
любовный бродит сок горчайшей рыжиной.

Я знаю молнией разорванный до края
небесный свод, смерчи, водоворотов жуть,
И, всполошенную, как робких горлиц стая,
зарю, и то, на что не смел никто взглянуть.......

.................................................. .............

...Я не могу уже, о волны, пьян от влаги.
пересекать пути всех грузовых судов,
ни вашей гордостью дышать, огни и флаги,
ни плыть под взорами ужасными мостов."